О ЧУДЕСНОМ ДОКТОРЕ
Страница 2

Что же касается родства по материнской линии, то здесь все выглядит более ясно и не менее блистательно. Прослужив в армии тридцать лет, мой прадед Леонтий Боярский основал оружейную мастерскую в доме на углу Садовой улицы и Вознесенского проспекта, достиг похвального искусства в этом деле, изготавливая шпаги, рапиры, кинжалы, кортики, став официальным поставщиком холодного оружия Двора Его Императорского Величества. Во времена революции он лишился и мастерской, и своих запасов оружия, сохранив, правда, тем самым жизнь…

Брат его жены был также очень известной личностью. Речь идет о знаменитом в свое время враче-гинекологе А. М. Шустере, женатом на дочери Митрополита Петербургского и Ладожского, заведующем отделением в Максимилиановской больнице, прожившем долгую жизнь. Он практиковал еще даже тогда, когда я учился в Первом медицинском институте. По его инициативе я также начал заниматься гинекологией, собирал статистический материал по теме лечения последствий криминальных абортов (для диссертации). Война разрушила далеко идущие планы, и пойти по стопам А. М. Шустера мне было не суждено.

Как я вообще оказался в медицинском институте — это отдельная история. Произошло все случайно. Таких случайностей много в жизни человека, и нередко они, как кажется, определяют ее ход. Но в действительности случай лишь подсказывал мне направление движения, а уже дальше требовалось усердие, усердие и еще раз усердие.

В молодости я очень увлекался литературой, участвовал в конкурсах. Одна из моих работ приглянулась С. Я. Маршаку, сотрудничавшему в то время с газетой „Ленинские искры“. С его подачи я стал внештатным корреспондентом „Ленинских искр“ и членом университета юных литераторов, организованного С. Я. Маршаком. Кстати, мой однофамилец-конструктор, о котором я рассказывал, жил в одном доме с Маршаком (после — в Москве), но жизнь развела меня и с тем и с другим. Случай?!

Я мечтал сделать карьеру журналиста. Пробовал поступать в Институт коммунистической журналистики (КИЖ), но был отвергнут — по социальному происхождению. В коммунистические журналисты принимали только детей рабочих и крестьян. Главный редактор „Ленинских искр“ тогда позвал меня и чисто по-отечески посоветовал: „Иди в медицину и не расстраивайся. Чехов был врачом, и Вересаев, и Булгаков“. Впрочем, упоминал ли он Булгакова — не помню точно — не очень-то привечали тогда писателя.

Так судостроительный техникум, где я до того грыз камень науки, был без особого сожаления заменен не на КИЖ, а на Первый медицинский институт. По окончании альма-матер долго ощущать себя молодым специалистом, для которого открыты все горизонты, мне не дала война. Ни опыта врачебного, ни жизненных знаний — все это подмял под себя фронт. И от „звонка до звонка“ — на войне. Сначала — начальником санслужбы мотострелкового инженерного батальона, затем дослужился до должности начальника санслужбы стрелкового батальона, командовал санитарным поездом, вывозившим раненых из блокадного Ленинграда на большую землю. Заканчивалась „моя война“ вновь в действующей армии. И вот по пути к Кенигсбергу лошадь, на которой я ехал, наступила на мину, раздался взрыв — и произошел очередной жизненный перелом. Инвалидность. Речи о покое, конечно, не шло — все мы тогда рвались на передовую, близка была победа. И после выздоровления, поскольку здоровье категорически отказало мне в возможности воевать, я получил предложение возглавить один из санаториев в Кисловодске. Но родной город не отпускал. Мне так был дорог Ленинград, что лучшим вариантом стала работа главным врачом детского санатория в Вырице. Дело обстояло таким образом, что лекарств после войны хронически не хватало. Одну таблетку могли продавать за буханку хлеба. И однажды, когда в моем санатории вспыхнула эпидемия дизентерии, оказалось, что лечить детей практически нечем. Вот тогда-то мне на помощь пришел известный гомеопат Ю. В. Лютынский, живший неподалеку — в Вырице. Гомеопатических лекарств было как раз предостаточно, так как их партию завезли в Ленинград перед войной, а до использования руки ни у кого не доходили. Таким образом произошло мое первое практическое знакомство с новой медициной — гомеопатией. Оно было вполне удачным — в других санаториях больные долго болели, а в моем все довольно быстро выздоровели, что в наибольшей степени определило мой будущий интерес к гомеопатии. Тем более время было неспокойное. В связи с так называемым „ленинградским“ делом мне пришлось отказаться от должности, да и организационная работа давно наскучила — хотелось лечить больных.

Страницы: 1 2 3

Смотрите также

Любому движению нужна энергия
Вся Вселенная находится в бесконечном движении. Появляются одни звёзды, и исчезают другие. Рождаются планеты. На них сыплются метеоритные дожди. Случаются грозы, и после дождя появляются радуги. Н ...

Мочетерапия в конкретных случаях
Так как состав мочи зависит от патологического состояния человека, применение мочи показано при всех заболеваниях, за исключением травматизма или заболеваний, имеющих механическую природу. Это обс ...

Диета при сахарном диабете
При написании этой главы не ставилась цель предложить читателям примерное меню на месяц или неделю. Согласитесь, мало кто станет соблюдать диету, если пища не будет приносить удовольствия. У каждо ...

 
Copyright © 2010 www.medicus-amicus.ru. All Rights Reserved.